I'm Jane. This is the map I drew while finding my way home to myself.Soy Jane. Este es el mapa que dibujé mientras encontraba el camino de regreso a mí misma.Я Женя. Это карта, которую я нарисовала, пока находила путь домой — к самой себе.

The kid who got kicked out of the sandboxLa niña que la echaron del areneroРебёнок, которого выгоняли из песочницы

I was born in St. Petersburg, in a simple Russian family. As a small child I was, by all accounts, a problem. My mother would take me to the playground and I'd knock over other kids' sandcastles, hit them, and we'd politely be asked to leave. Again.Nací en San Petersburgo, en una familia rusa sencilla. De pequeña era, según todos los indicios, un problema. Mi madre me llevaba al parque y yo derribaba los castillos de arena de otros niños, los golpeaba, y nos pedían amablemente que nos fuéramos. Una y otra vez.Я родилась в Санкт-Петербурге, в простой русской семье. В раннем детстве я была, по общему мнению, проблемой. Мама водила меня на площадку, а я разрушала песочные замки других детей, дралась — и нас вежливо просили уйти. Снова и снова.

I grew up but the angry, easily-flooded part of me didn't really go anywhere. I was exhausting myself with my own moods. By fourteen I'd started reading anything I could find that promised an explanation — why am I like this, and is there a way to be different?Crecí, pero la parte airada y desbordable de mí no fue a ningún lado. Me agotaba con mis propios estados de ánimo. A los catorce años empecé a leer todo lo que podía encontrar que prometiera una explicación — ¿por qué soy así y hay alguna manera de ser diferente?Я выросла, но злая, легко захлёстываемая часть меня никуда не делась. Я изматывала себя собственными настроениями. К четырнадцати годам я начала читать всё, что могла найти, — лишь бы найти объяснение: почему я такая и можно ли быть другой?

That question is the only thread that runs through everything else on this site.Esa pregunta es el único hilo que recorre todo lo demás en este sitio.Этот вопрос — единственная нить, которая пронизывает всё остальное на этом сайте.

Twenty years of searching, and the trap of forced positivityVeinte años de búsqueda y la trampa de la positividad forzadaДвадцать лет поиска и ловушка принудительного позитива

The first books were the ones everyone was reading in Russia in the 2000s — Paulo Coelho, Richard Bach. Then more advanced material: Vadim Zeland's Reality Transurfing and the wave of authors writing about manifestation and intention.Los primeros libros eran los que todos leían en Rusia en los años 2000 — Paulo Coelho, Richard Bach. Luego material más avanzado: el Reality Transurfing de Vadim Zeland y la oleada de autores que escribían sobre manifestación e intención.Первые книги — те, что все читали в России в 2000-х: Пауло Коэльо, Ричард Бах. Затем материал посложнее: «Трансерфинг реальности» Вадима Зеланда и волна авторов, писавших о манифестации и намерении.

I tried hard to be positive. I tried hard to be nice. For years.Me esforcé mucho por ser positiva. Me esforcé mucho por ser amable. Durante años.Я очень старалась быть позитивной. Очень старалась быть доброй. Годами.

What I learned the hard way is that forcing positivity isn't healing — it's a lid on a pressure cooker. Eventually the tank overflows and you collapse, and you're back where you started, just with a worse view of yourself for "failing" at being enlightened.Lo que aprendí a las malas es que forzar la positividad no es sanación — es una tapa sobre una olla a presión. Eventualmente el depósito se desborda y te derrumbas, y vuelves al punto de partida, solo con una peor imagen de ti misma por "fallar" en ser iluminada.Я узнала на горьком опыте, что принудительный позитив — это не исцеление, а крышка на скороварке. В какой-то момент котёл переполняется, ты рушишься, и оказываешься там же, откуда начала — только с ещё более низким мнением о себе за то, что «провалилась» в просветлении.

That collapse was the first useful thing that happened to me. It told me the toolbox I had wasn't enough.Ese derrumbe fue lo primero útil que me ocurrió. Me dijo que las herramientas que tenía no eran suficientes.Этот срыв стал первым по-настоящему полезным событием в моей жизни. Он сказал мне, что тех инструментов, что у меня были, недостаточно.

Leaving the corporate machine, and going to find Don JuanDejar la máquina corporativa e ir a buscar a Don JuanУход из корпоративной машины и поиски Дона Хуана

I graduated from university in Moscow and went to work at Procter & Gamble. On paper everything was great. From the inside I felt like a small interchangeable part in a huge machine, doing work that wasn't mine.Me gradué de la universidad en Moscú y fui a trabajar en Procter & Gamble. Sobre el papel todo era genial. Por dentro me sentía como una pequeña pieza intercambiable en una enorme máquina, haciendo un trabajo que no era mío.Я окончила университет в Москве и пошла работать в Procter & Gamble. На бумаге всё было отлично. Изнутри я чувствовала себя маленькой взаимозаменяемой деталью в огромной машине, делающей работу, которая была не моей.

I left, started my own business, and have been running it for the last ten years. I talk about that decision — and what actually happens after you walk away from the 9-to-5 — here:Me fui, empecé mi propio negocio y lo he estado llevando durante los últimos diez años. Hablo de esa decisión — y de lo que realmente ocurre después de dejar el trabajo de nueve a cinco — aquí:Я ушла, создала собственный бизнес и веду его последние десять лет. Об этом решении — и о том, что на самом деле происходит, когда уходишь с работы с девяти до пяти — я говорю здесь:

Around the same time I'd moved on to Carlos Castaneda — the books about Don Juan, the Yaqui sorcerer in Mexico. So I did the literal version of what the books were pointing to. I moved to Mexico, to the part of the country where Castaneda's lineage came from, and started working with plant medicine and the deeper psychedelic practices.Por aquel entonces también había pasado a Carlos Castaneda — los libros sobre Don Juan, el brujo yaqui en México. Así que hice la versión literal de lo que los libros señalaban. Me mudé a México, a la parte del país de donde provenía el linaje de Castaneda, y comencé a trabajar con medicina de plantas y las prácticas psicodélicas más profundas.Примерно в то же время я перешла к Карлосу Кастанеде — книгам о Доне Хуане, яки-колдуне в Мексике. И я сделала буквальную версию того, на что указывали книги. Переехала в Мексику, в ту часть страны, откуда происходит линия Кастанеды, и начала работать с растительной медициной и более глубокими психоделическими практиками.

The most intense was a Bufo Alvarius ceremony. I want to describe this honestly, because it's the experience that changed how I think about all of this — and not in the way most ceremony stories go.Lo más intenso fue una ceremonia de Bufo Alvarius. Quiero describir esto con honestidad, porque es la experiencia que cambió cómo pienso sobre todo esto — y no de la manera en que suelen ir la mayoría de las historias de ceremonias.Самым интенсивным была церемония Bufo Alvarius. Хочу описать это честно, потому что именно этот опыт изменил моё мышление обо всём этом — и не так, как обычно развиваются подобные истории.

During the trip I felt myself split into molecules and scattered across the universe. Most people who do this kind of work assume they're in a dream — they don't consciously realize what's happening, so they just live in the present moment of it. But I'd already developed a strong enough conscious connection to my own energy that I knew it was me. I knew the Earth was somewhere over there. I had no idea how to get back. I was certain I wouldn't return.Durante el viaje sentí que me dividía en moléculas y me dispersaba por el universo. La mayoría de las personas que hacen este tipo de trabajo asumen que están en un sueño — no se dan cuenta conscientemente de lo que está pasando, así que simplemente viven en el momento presente. Pero yo ya había desarrollado una conexión consciente lo suficientemente fuerte con mi propia energía como para saber que era yo. Sabía que la Tierra estaba en algún lugar por allá. No tenía idea de cómo regresar. Estaba segura de que no volvería.Во время сеанса я почувствовала, как распадаюсь на молекулы и рассеиваюсь по вселенной. Большинство людей, занимающихся подобной практикой, думают, что они в сне — они не осознают происходящее, поэтому просто живут в его настоящем моменте. Но у меня уже была достаточно сильная осознанная связь со своей собственной энергией, чтобы знать, что это я. Я знала, что Земля где-то там. Я понятия не имела, как вернуться. Я была уверена, что не вернусь.

I returned. But it scared the shit out of me. My body wasn't ready for that experience. I had replicas — flashbacks of that dissolution — for months afterwards, and it took me close to a year of dedicated work to strengthen my mind back to a stable baseline.Regresé. Pero me asustó muchísimo. Mi cuerpo no estaba preparado para esa experiencia. Tuve réplicas — flashbacks de esa disolución — durante meses después, y me llevó cerca de un año de trabajo dedicado fortalecer mi mente hasta recuperar una base estable.Я вернулась. Но это меня ужасно напугало. Моё тело не было готово к этому опыту. У меня были повторы — флэшбэки того растворения — ещё несколько месяцев, и мне потребовалось почти год целенаправленной работы, чтобы укрепить ум до стабильного исходного состояния.

Where the mystics met the scientistsDonde los místicos se encontraron con los científicosГде мистики встретили учёных

The thing that kept nagging me was the credibility gap. I didn't want to be the person who'd swallowed esoteric language whole. I wanted to know what does the actual science say — and there's far more of it than people realize.Lo que me seguía molestando era la brecha de credibilidad. No quería ser la persona que se había tragado el lenguaje esotérico entero. Quería saber qué dice la ciencia real — y hay mucho más de lo que la gente se da cuenta.То, что не давало мне покоя, — это пропасть доверия. Я не хотела быть человеком, который целиком проглотил эзотерический язык. Я хотела знать, что говорит настоящая наука — а её гораздо больше, чем люди думают.

Bruce Lipton's work on epigenetics showed that your environment and beliefs literally rewrite which of your genes get expressed. The Russian physicist Jonas Gervi — not yet translated into English — has done deep quantum-physics research into energy healing, and his work was a turning point for me intellectually. (His YouTube channel is invaluable if you read Russian.)El trabajo de Bruce Lipton sobre epigenética demostró que tu entorno y tus creencias literalmente reescriben cuáles de tus genes se expresan. El físico ruso Jonas Gervi — aún no traducido al inglés — ha realizado una profunda investigación de física cuántica sobre la sanación energética, y su trabajo fue un punto de inflexión para mí intelectualmente. (Su canal de YouTube es invaluable si lees ruso.)Работа Брюса Липтона по эпигенетике показала, что твоя среда и убеждения буквально переписывают, какие из твоих генов экспрессируются. Российский физик Ионас Герви — ещё не переведённый на английский — провёл глубокое квантово-физическое исследование энергетического исцеления, и его работа стала для меня интеллектуальным поворотным пунктом. (Его канал на YouTube бесценен, если вы читаете по-русски.)

Michael Newton's Journey of Souls is more complicated. Most people read it as hopeful — a comforting picture of what happens between lives. I read it the opposite way. To me it's a description of a controlling matrix that doesn't let souls return to the source, and that imposes contracts each time around. The book on its own can leave you stuck. The actual liberating work, for me, was in the contract cancellation protocols — the section on Soul Contracts on this site comes directly from that. After cancelling those contracts, it felt almost as if my soul finally settled fully back into my body. I haven't felt lonely since, not even when I'm completely alone.Journey of Souls de Michael Newton es más complicado. La mayoría de la gente lo lee con esperanza — una imagen reconfortante de lo que ocurre entre vidas. Yo lo leí de manera opuesta. Para mí es una descripción de una matriz controladora que no deja que las almas regresen a la fuente, y que impone contratos en cada vuelta. El libro por sí solo puede dejarte atascada. El verdadero trabajo liberador, para mí, estuvo en los protocolos de cancelación de contratos — la sección sobre Contratos del Alma en este sitio viene directamente de eso. Después de cancelar esos contratos, fue casi como si mi alma finalmente se asentara completamente de vuelta en mi cuerpo. No me he sentido sola desde entonces, ni siquiera cuando estoy completamente sola.«Путешествие душ» Michael Newton — сложнее. Большинство читают её с надеждой — как утешительную картину того, что происходит между жизнями. Я прочла её иначе. Для меня это описание управляющей матрицы, не позволяющей душам вернуться к источнику, которая навязывает контракты при каждом воплощении. Сама по себе книга может оставить тебя в тупике. По-настоящему освобождающей для меня стала работа с протоколами расторжения контрактов — раздел о Душевных Контрактах на этом сайте вышел именно оттуда. После расторжения этих контрактов было почти такое ощущение, что моя душа наконец полностью вернулась в тело. С тех пор я не чувствую одиночества — даже когда полностью одна.

And there is one teacher I have to credit by name:Y hay una maestra a la que debo reconocer por su nombre:И есть один учитель, которого я должна назвать по имени:

A specific note on past-life work, because the language matters and I want to be precise: I have never done past-life regression through hypnosis. What I'm pointing to throughout this site is something different — accessing the imprints of past-life and ancestral trauma through the emotions, in a meditative state. You don't relive the original trauma. You meet the pattern it left behind, and you release it. That distinction matters because the hypnosis route can be destabilising; the meditative route, done carefully, isn't. I talk about that more here:Una nota específica sobre el trabajo de vidas pasadas, porque el lenguaje importa y quiero ser precisa: nunca he hecho regresión a vidas pasadas mediante hipnosis. Lo que señalo a lo largo de este sitio es algo diferente — acceder a las huellas del trauma de vidas pasadas y ancestral a través de las emociones, en un estado meditativo. No revives el trauma original. Te encuentras con el patrón que dejó atrás, y lo liberas. Esa distinción importa porque la vía de la hipnosis puede desestabilizar; la vía meditativa, realizada con cuidado, no. Hablo más de eso aquí:Отдельная заметка о работе с прошлыми жизнями, потому что язык важен и я хочу быть точной: я никогда не делала регрессию прошлых жизней через гипноз. То, на что я указываю на протяжении всего сайта, — это нечто иное: доступ к отпечаткам травмы прошлых жизней и родовой травмы через эмоции, в медитативном состоянии. Ты не заново проживаешь исходную травму. Ты встречаешься с паттерном, который она оставила, и отпускаешь его. Это различие важно, потому что гипнотический путь может дестабилизировать; медитативный путь, выполненный осторожно, — нет. Подробнее я говорю об этом здесь:

Where I am now, at 36Dónde estoy ahora, a los 36Где я нахожусь сейчас, в 36

The shy child who couldn't speak to people grew into someone who's genuinely comfortable alone, who travels solo, and who built a life as a digital nomad running her own business on her own terms.La niña tímida que no podía hablar con la gente creció hasta convertirse en alguien que se siente genuinamente cómoda sola, que viaja en solitario y que construyó una vida como nómada digital llevando su propio negocio en sus propios términos.Застенчивый ребёнок, который не мог разговаривать с людьми, вырос в человека, которому по-настоящему комфортно в одиночестве, который путешествует сам по себе и который построил жизнь цифрового кочевника, ведя собственный бизнес на своих условиях.

I'm not a millionaire. I want to say that plainly because the wellness internet often hides this part. What I do have — and what I think actually counts — is peace with myself. A nervous system that doesn't get hijacked. A relationship with myself that's collaborative instead of hostile.No soy millonaria. Quiero decirlo claramente porque el internet del bienestar suele ocultar esta parte. Lo que sí tengo — y lo que creo que realmente cuenta — es paz conmigo misma. Un sistema nervioso que no se secuestra. Una relación conmigo misma que es colaborativa en lugar de hostil.Я не миллионер. Хочу сказать это прямо, потому что велнес-интернет часто скрывает эту часть. То, что у меня есть, — и то, что, по-моему, действительно имеет значение, — это мир с самой собой. Нервная система, которую не захватывают. Отношения с собой, которые сотруднические, а не враждебные.

I think the real work of a life is figuring out what you actually want — not what the media or your parents or the algorithm told you to want — while staying healthy and at home in your own body. That often means challenging the inherited rules about gender, money, family, success, and what a life is supposed to look like.Creo que el verdadero trabajo de una vida es descubrir lo que tú realmente quieres — no lo que los medios, tus padres o el algoritmo te dijeron que debías querer — mientras te mantienes sana y en casa dentro de tu propio cuerpo. Eso a menudo significa cuestionar las reglas heredadas sobre el género, el dinero, la familia, el éxito y cómo se supone que debe verse una vida.Я думаю, что настоящая работа жизни — это выяснить, чего ты на самом деле хочешь — не того, что тебе говорили хотеть СМИ, родители или алгоритм — оставаясь при этом здоровой и дома в своём собственном теле. Это часто означает оспаривание унаследованных правил о гендере, деньгах, семье, успехе и о том, как жизнь должна выглядеть.

I'm still figuring it out. I challenge what I think I know almost every day. But I've accumulated enough that it feels selfish not to share it.Todavía lo estoy descubriendo. Cuestiono lo que creo saber casi todos los días. Pero he acumulado suficiente como para que se sienta egoísta no compartirlo.Я всё ещё разбираюсь в этом. Я почти каждый день ставлю под сомнение то, что думаю, что знаю. Но я накопила достаточно, что было бы эгоистично не делиться этим.

The personal is what I focus on hereLo personal es en lo que me enfoco aquíЛичное — вот на чём я сосредотачиваюсь здесь

This site is intentionally about the personal layer — energy healing, your inner state, your own field. The wider questions — what's actually happening in the world, how we got here, who runs the systems we live inside — I don't try to cover. They deserve their own treatment by people who've done that research.Este sitio trata intencionalmente sobre la capa personal — sanación energética, tu estado interior, tu propio campo. Las preguntas más amplias — qué está pasando realmente en el mundo, cómo llegamos aquí, quién dirige los sistemas en los que vivimos — no intento cubrirlas. Merecen su propio tratamiento por personas que han hecho esa investigación.Этот сайт намеренно о личном слое — энергетическое исцеление, твоё внутреннее состояние, твоё собственное поле. Более широкие вопросы — что на самом деле происходит в мире, как мы сюда пришли, кто управляет системами, внутри которых мы живём — я не пытаюсь освещать. Они заслуживают отдельного рассмотрения людьми, которые занимались этим исследованием.

The closest cross-reference I'll give is Kimberly Goguen and the United Network. A lot of what she shares is questionable on its face and absolutely should be challenged. But across everything I've watched and tested over the past year, her version of the bigger story is the one that lines up most consistently with what I've seen elsewhere. Take that as a starting point for your own research, not a conclusion.La referencia cruzada más cercana que daré es Kimberly Goguen y la United Network. Mucho de lo que comparte es cuestionable a primera vista y definitivamente debe ser desafiado. Pero de todo lo que he visto y probado durante el último año, su versión de la historia más amplia es la que se alinea más consistentemente con lo que he visto en otros lugares. Tómalo como un punto de partida para tu propia investigación, no como una conclusión.Самая близкая перекрёстная ссылка, которую я дам, — это Kimberly Goguen и United Network. Многое из того, что она рассказывает, на первый взгляд спорно и определённо должно быть поставлено под сомнение. Но из всего, что я смотрела и проверяла за последний год, её версия большой истории — та, что наиболее последовательно совпадает с тем, что я видела в других местах. Воспринимай это как отправную точку для собственного исследования, а не как вывод.